Весной тридцать второго Смок и Стэк снова оказались в том самом месте, где родились. Многое изменилось с тех пор, как они мальчишками покинули этот тихий уголок в низовьях Миссисипи. Война в Европе оставила на них свой след — они знали, что такое окопная грязь и свист шрапнели. Потом был Чикаго, где жизнь диктовала свои суровые законы, и братья усвоили их.
Теперь они вернулись не с пустыми руками. У старого фермера, известного своими взглядами, они приобрели участок земли вместе с полуразвалившимися сараями. Идея была проста: открыть заведение, где могли бы отдохнуть после смены работники с местных хлопковых полей. Не шикарный клуб, а простое, тёплое место с музыкой.
На открытие пригласили одного музыканта. Это был парень, сын местного пастора. Когда-то давно, ещё до отъезда, близнецы вручили ему старую гитару. Теперь же он вышел на самодельную сцену и заиграл. Звуки, которые он извлекал из струн, были не просто мелодией — это была сама душа этих мест, тоска и надежда, сплетённые в грустный, проникающий в сердце блюз.
Музыка лилась во тьму за стенами бара. Она достигла ушей одного случайного путника, остановившегося неподалёку. Он был не из здешних, и в его холодных глазах, видевших многое за долгие века, вспыхнул интерес. Никто из присутствующих тогда не знал, что этот ирландец, привлечённый песней, носил в себе древнюю, вечную жажду.
