Сердце Уильяма Шекспира разбилось задолго до того, как перо коснулось бумаги, рождая принца датского. Источником этой вселенской скорби стала личная трагедия: смерть его единственного сына, Хамнета, в одиннадцать лет. Мальчик угас от болезни стремительно, оставив отца в пустоте, где смешались горечь, гнев и вопрос "почему?".
Эта бездонная потеря, это чувство, что мир лишился смысла, легли в основу монологов Гамлета. Не просто сюжет о мести за отца, а исследование самой сути человеческого страдания. Шекспир вложил в принца свою отцовскую тоску, свой крик в безмолвие. Через Гамлета он спрашивал о бренности бытия, о призраках прошлого, которые преследуют живых, и о том, как жить, когда самое дорогое навсегда утрачено.
Так личное горе, переплавившись в горниле гения, стало универсальной историей. "Быть или не быть" — это не только вопрос принца. Это эхо вопроса отца, стоящего у пустой колыбели. Бессмертие шедевра родилось не из вымысла, а из самой реальной, самой пронзительной человеческой боли. Шекспир не придумал скорбь Гамлета — он прожил её.
